Один знакомый итальянец, впервые побывав в России, охарактеризовал здешнюю ситуацию так: в России вообще нет общества, а есть только государство и население. Хотя и в несколько утрированном виде, это отражает реальное положение вещей. Ведь общество отличается от стада или какой-то жесткой структуры (вроде армии или концлагеря) наличием развитой системы горизонтальных связей между его членами. Граждане, в отличие  от зэков, столкнувшись с какой-либо общей проблемой, договариваются между собой и решают ее совместно, а не обращаются за помощью к начальству. Недостаток этих связей мы все очень хорошо ощущаем. Попытка разобраться в причинах этого недостатка приводит к очевидности того, что эти связи на протяжении многих веков (а особенно ХХ века) планомерно уничтожались государством, видевшим в них угрозу своей властной вертикали. Однако, сама власть без общества обходиться не может. И если ей удается разрушить систему общественных связей далее некоторого предела, она сама впадает от этого в тяжкий кризис. Чтобы из него выбраться, ей приходится временно отказываться от своей антиобщественной политики и разрешать возобновление этих связей, а иногда даже это возобновление стимулировать. Впрочем, укрепив свои позиции, российская власть всегда возвращалась к прежней практике. Так к концу советского периода сложились отношения власти и общества, которые в перестройку называли административно-командной системой. Вопрос о том, когда же в истории России эта система не была  административно-командной, уводит нас во времена домонгольские.

И все же, о необходимости контроля общества над государством в то время никто не позаботился. И уже к концу 1990-х гг. методы его деятельности становятся вполне аппаратными. Выборы постепенно перестают быть инструментом такого контроля. На них власть научается влиять сперва с помощью административного ресурса, а затем и прямых подтасовок. Экономические и политические трудности более не вызывают у нее желания обращаться к обществу, все решается кадровыми перестановками. В результате одной из таких перестановок власть захватывает та часть номенклатуры (номенклатура спецслужб), которой удается наконец от влияния общества окончательно освободиться. Начинается новый виток подавления властью общества. Закрываются либо становятся в полную зависимость от власти СМИ. Создаются «муляжи» общественных организаций и политических партий, удобные для власти и подыгрывающие ей. Деятельность остальных (внесистемных) организаций подвергается жесткому прессингу. Против неугодных власти общественных деятелей фабрикуются уголовные дела. Некоторые физически устраняются, и  их убийства никто не расследует. В последнее время появилось еще одно средство ограждения власти от влияния общества - не предусмотренных сценарием кандидатов под надуманными предлогами не допускают до выборов. Но и общество уже не то, что в Советском Союзе. Интернет сделал возможности установления и поддержания горизонтальных общественных связей практически неограниченными, причем не только на местах, но по всему миру. Единомышленники могут теперь общаться (а главное договариваться о совместных действиях), даже находясь в разных полушариях. Этому явлению власти противопоставить нечего. На каждое творимое ей безобразие следует общественная реакция сотен, а иногда и тысяч людей. Пока этого мало. Но динамика роста протестующих показывает, что время, когда их число перевалит за десятки тысяч, весьма близко. Тогда власти уже не смогут с ними не считаться - придется либо уступить, либо уйти совсем. Подай Господи, чтобы это произошло мирным путем.